Суббота: Недолюбовь

Меня зовут Ян. Мне сорок пять. Я смертельно, безнадежно и неизлечимо болен. Мой диагноз: недолюбовь.

Папа. Отец. Это всего лишь форма, фонетическая оболочка, лишенная всякого смысла. У меня никогда не было папы. Я не знаю, как его зовут, сколько ему лет, и где он живет. Я даже не знаю, когда он ушел. Может это просто была его минутная слабость, проведенная в объятиях моей матери.

Мама. Мама красивая. Она никогда не разрешала называть ее по имени, потому что молодая и красивая. Она никогда не обнимала меня, не целовала, не читала книжки на ночь. Когда мне было пять лет, меня побили мальчишки во дворе. Били больно, жестко. Вернулся домой, весь в синяках, с разбитой губой, коленками. Мама бросила мимолетный взгляд, а потом долго кричала по поводу порванной рубашки. Рубашка в тот момент оказалась важнее моего, истекающего кровью сердца.

Для мамы я был чем-то вроде собачки: принеси-подай-отнеси-не мешай. Она меня кормила, поила, покупала одежду. Она заботилась, но никогда не любила. Никогда. Меня просто не существовало для нее. Я был мебелью, очередной парой ее обуви, которую она холила и лелеяла всегда. Когда я болел, мама просто вызывала скорую, и меня отвозили в больницу. Маме было некогда, ей надо было спешить на маникюр, педикюр, в кафе с подругами. Меня просто для нее не существовало.

Я кричал, бил посуду, сделал татуировку на спине “Не предавай меня”, я дрался, ругался, пил и долго не приходил домой. Зачем? Меня так никто не ждал и не ждет. Потом я попался на продаже дури, меня замели. Посадили в камеру, одиночную. У меня не было цели, не было опоры. Я никому не был нужен. Как лишняя хромосома. Я мог бы стать всем, но, в конечном счете, стал никем. Я больше ничего не чувствую: ни жалости к себе, ни тоски по человеческому, маминому теплу, ни боли, ни ненависти, ничего. Я просто безнадежно и неизлечимо болен. Мой диагноз: Недолюбовь.

Оля

P.S. Picture from http://blogs.privet.ru