Сами-то на подушке спите!

03. Apr 2011, 12:00

Глава 14-я

Начало - читать здесь!

В отношения со свекровью наметилось заметное потепление. Димка не мог нарадоваться этому факту. Теперь семейные ужины за кухонным столом стали неотъемлемой традицией.

Напрягало одно - Димкина мама так воодушевилась ожиданием внучки, что попыталась перетянуть на себя обязанности по выбору приданого для малышки. С блеском в глазах она рассказывала, какая замечательная кроватка продается в магазине недалеко от ее работы. Там же она присмотрела комплект постельного белья.

- Сегодня у них завоз. Я во время обеда сбегаю, посмотрю, может какая-то другая расцветка появится, тогда попрошу отложить. Там и одеяла продаются и подушечки.

- Вообще-то детям до года подушка не нужна, – раздраженная таким навязчивым вниманием сказала я.

- Ну, конечно. Сами-то на подушках спите, а дите пусть мучается? – возразила она.

Я с силой пнула Димку под столом ногой. От неожиданности он поперхнулся. Но, едва взглянув на меня, все понял и, откашлявшись, попытался объяснить, что все необходимое мы выберем и купим сами. Однако свекровь уже понесло.

- Я тут подумала, послушайте, как звучит. – С загадочной улыбкой произнесла она. Дернув пальчиками вверх, словно дирижер палочкой, она на распев произнесла,

- Людмила Дмитриевна!

Меня скривило. Прежде всего, выбор имени казался мне неким таинством, к которому доступны только родители ребенка, а никак не бабушки, дедушки. К тому же имя Людмила неприятно ассоциировалось с бывшей одноклассницей Люськой – редкой заразой и сплетницей.

Неожиданное перемирие так и грозило обернуться новым скандалом, но я терпела, а потом с радостью приняла мамино приглашение погостить у них на выходных. Тем более там недалеко проживала девушка, с которой мы познакомились в школе молодых родителей. У Иры срок на две недели меньше моего, а пузо раза в два больше. Мы как-то сразу нашли общий язык и обменялись телефонами. Какое же это счастье, разговаривать с человеком, понимающим тебя с полуслова.

Димка воспользовавшись моим отсутствием тоже ускакал на какую-то встречу толи одноклассников, толи однокурсников, толи коллег по работе, толи еще кого. Когда мы созвонились с ним вечером, на фоне его голоса был слышен смех и, как мне показалось, женские голоса. Ревность терзала меня всю ночь, утром я решительно взялась за свою внешность. Залезла в ванну с пеной, долго и с наслаждением отмокала в ней.

Потом также долго и уже без всякого наслаждения пыталась из нее выбраться. Намерение порадовать свои ножки педикюром тоже потерпело фиаско. Хорошо, что хоть просто обстричь ногти получилось. После каждого наклона из живота недовольно стучали и требовали прекратить сдавливание.

Отчаявшись, уже собралась записаться в парикмахерскую чтобы хотя бы распрощаться с зализанным конским хвостиком, но суеверия, суеверия, суеверия… Привела себя в порядок, блин.

Когда мой благоверный приехал, чтобы забрать меня домой, я слезно требовала у него признаний в любви и верности. И лишь убедившись, что мое раздавшееся на одиннадцать килограмм тело и утиная походка до сих пор остаются для него самыми любимыми, я успокоилась.

На очередном осмотре врач, заглянув в календарь, выдала,

- С шестнадцатого числа следующего месяца будем оформлять декрет.

В ответ я только ойкнула.

Как, уже в декрет? Мне казалось еще огого, а оказалось айайай!